Эссе на тему вера и разум

newslindsi

Вообще-то следует уничтожить всех, так что и спасение возможно лишь благодатью, то есть незаслуженное, а пожалованное избранным нам Равнодушие безразлично к истине, а рвению она скорее мешает. Но — подробнее. А это — вовсе не вера. Не примиряются ли этим божественное принуждение и автономная этика разума? С этой целью он разработал пять широко известных доказательств бытия Бога: Первое доказательство основывается на понятии движения.

Но что знает фантом об объективности, о справедливости? Всякое кредо в состоянии войны со всяким другим; что и называется — неразумие, дикость И сколь часто убеждённостью исподволь правит корысть Разум наследует вере, как высший — объективный, истинный — способ преодоления неопределённости. Вера избавляет от неопределённости, тем и ценна. А разум, по опыту судя, — не избавляет. Начни только думать, предполагать — и простое станет сложным, и шагу легко не ступишь Свободный разум лишь умножает вопросы тайна — как та многоголовая гидра: на месте каждого ответа встают вопросы новые ; а человек ведь жаждет не просто ответов, не отвлеченных от его интересов истин, не теорий, а — решений.

Что важно: сознание не только сталкивается с неопределённостью, но и использует её — ему прямо необходима область свободных предположений, в которой он и осуществляет выбор. В этом сам принцип его деятельности называющейся сетевые графики курсовая работа. Разум знает уже по опыту, что до конца неопределённость для него и неустранима.

Выбираясь из дремучего леса, не зная пути — между прочим, это эссе на тему вера и разум логика подсказывает! А разум сам по себе, без водительства веры — принуждён плутать, тыкаться носом во все стороны, вроде слепого котенка. Разум и надо направлять, а избравшие его себе в поводыри — пусть это и сказано не о них, но всё-таки как похоже! В ситуации полной неопределённости годится и условная определённость.

Но разве жизнь вполне такова? Опора — на объективность, как бы скупо она нам ни давалась. Можно сказать, что разум — это искусство отличать допускаемое от знаемого. Послушание потому и синоним религиозной веры, что добровольность послушания означает религиозное отношение к тому, кому чему подчиняются. Самой верой в нечто полагают его сакральность; верят, веруют — в святое. Бог разуму трансцендентен. Благочестивое применение разума — это, в сущности, его последовательное самоотречение.

Разумное нерелигиозное убеждение — полагание, шаг, который разум не может не сделать. Разумеют — смысл. Но если каждый свой проект осмысления разум лишь допускает, то ни сам этот проект не смеет вершить произвола над объективностью, ни внутри его невозможен такой произвол.

Вера и разум. Виктор Лега

И тем, кстати, не погрешить против. Внутренней связности событий, кроме их общей подвластности тайным силам, он не угадывал. Когда для человека появились и обрели важность смыслы, эти связности представлений, он начал сознавать и то, что ничто не абсурдно место абсурда занял случай, — непредвиденное ненужное. Но допускаю лишь допустимое, чего сам разум не смог бы и опровергнуть. Послушание свято, а святое и есть истинное.

Святое в силах опрокинуть и естественный порядок вещей, то есть и законы природы и логику — что называется чудо.

То есть доказать, что произошло нечто действительно в сём мире невозможное, а не такое, возможность чего нам слишком трудно было предусмотреть? И если достойный человек имеет свою версию Бога, то конечно же обязан, что называется, и верить в него — быть уверенным в его справедливости. Чувства могут быть не столь примитивными, как те рассудочные формулы и образы, которыми их выражают; каждый ощущает их, за словами, в меру собственной восприимчивости. Почему не другим — тоже не дело личного разумения значит, традиции, но это уж другой вопрос. А причастность к высшему на этом языке — готовность этому высшему, воспринимаемому закономерно как персонифицированная сила, со страхом и трепетом подчиниться, — культ, поклонение.

Святое потому и истина, что ему подвластно всё. Свои, самые необходимые ему убеждения разум, таким образом, обратил из веры в допущения. Итак, для веры в её собственном смысле вынужденность в приятии более-менее чётко определённых постулатов мироустроения остаётся сакральной: сама вера даёт нам сии постулаты и потому верить в них есть наша святая нравственная обязанность, — долг послушания. Коль скоро естество может вступать с нашими освящёнными представлениями в противоречие, победить должны эти представления, невозможное должно стать возможным, — раз уж естественное существует, значит, место сакрального сверх его, сакральное — сверхъестественное.

Вера есть вера в сверхъестественное, в чудо. Так что как бы важны для работы разума ни были некие недоказуемые постулаты, окончательно обязан верой он лишь тому, что само стоит за себя — самому естеству, объективности, неподатливости факта, и аналогу этой неподатливости в сознании — очевидности, логике, невозможности для ума помыслить нечто иначе, чем как оно мыслится.

Ни во что не поверишь по причинам нравственным, из благочестия; даже если сама логика не мешает тебе в это верить, всё равно, возможное останется лишь возможным и не больше. А уж что прямо противоречит естественному, то противоречит. Бог проявляется эссе на тему вера и разум чудесах и обязательно невидим — в него можно только верить нельзя пощупать; последнему это удалось неверному Фоме. В новое время эта невидимость превратилась для верующих в особого рода испытание, так что слишком настырные мольбы о чуде, свидетельстве о существовании Бога, стали признаком постыдного малодушия, маловерия.

Но изначально, наверное, глупо было и спрашивать — почему Бог невидим. Ибо всё видимое и осязаемое привычное — и было тем, что не Бог и не чудо, — естественным. Очки в средние века настаивают на чём-то, чего не могут продемонстрировать — разум вправе заподозрить эссе на тему вера и разум этим вранье.

Впрочем, есть нечто, что существует хоть и не предметно, но реально: понятия, идеи. Возможно, в реальном существовании невидимых и по-своему всевластных абстракций дикарю чудились его боги начиная с бога любви или войны и кончая Богом-абсолютом Ну как пощупаешь истину?

Эссе на тему вера и разум 305559

Реальность, в которой мы видим её закон, и есть ощупь истины. Сверхъестественное, значит, и сверхлогическое, сверхразумное. Бог не существует внутри мира с его законами, а творит. Естественное, логическое, разумное — синонимы. Если есть Бог, создатель или дух всего естественного, то он и должен пониматься как постигаемая в естественном разумность.

Может ли в основание мира быть положен абсурд? Вообще, ближайший наглядный синоним естественного — физическое или механическое, — и, действительно, до какой слепоты нужно дойти, чтобы утверждать, будто механическим в мире всё исчерпывается!

А — органическое, жизнь? Станет ли живым — не то что механизм, а хоть самый совершенный компьютер? Это и не всякий материалист рискнёт утверждать Над постижимым царит непостижимое; ещё больше, чем механики, в мире — точнее сказать, над миром — мистики.

Естественно ныне — не привычноекак раньше, а закономерное. Теперь мы не покидаем почву естественного, покуда рассчитываем устанавливать и устанавливаем в мире пусть и самое невероятное, невообразимое, противоречащее непосредственной очевидности, но реферат экономические показатели предприятия достоверноеи ориентируемся на.

Вместе с этим оппозиция естественного и мистического постижимого и непостижимого теряет смысл, надмирное утрачивает над эссе на тему вера и разум власть. Пантеисты давно провидели завершение этого процесса, для них естествен и Бог. Идея возможности сосуществования двух противоречащих друг другу истин — истины веры и истины науки — тот же мистицизм, одно из религиозных чудес случаев, когда божья воля проявляется вопреки естеству ; вера имеет право на невозможность.

Идея мирного сосуществования двух истин — религиозной и научной — возможна на базе рационализма. Научная истина, как объективность, самозаконна, а вот ко всякой религиозной истине идее рационализм предъявляет некоторые простые — рациональные — условия: не противоречить логике и фактам.

Также сакральное, воплощая собою свой собственный произвол, вправе логически противоречить и самому себе; приходится презирать и не в меру внимательных читателей Писания Что противоречит разуму, эссе на тему вера и разум себе, — иначе говоря, разуму ничто не противостоит, кроме заблуждений.

В этом смысле но только в этом! Конечно, если факты противоречат гипотезе, тем хуже для гипотезы. И всякая догма, для разума — это только гипотеза. Священный текст, кстати, надо понимать буквально — святое непогрешимо.

Тогда как следует к ним восходить. Аллегория, метафора? Смысл всего говоримого в Писании — никогда не другойа тот самый и высший. Если что-то и надо понимать эссе на тему вера и разум прямо, то и не косвенно, а — богоподобающе например, то, как Бог или ангелы вкушают пищу: не предполагая за сим последующего процесса пищеварения. Если в священном тексте встречаются явные нелепости или противоречия, то либо текст не священен — не непогрешим — либо его надо понимать иносказательно, метафорически.

Иначе, при самом благочестивом желании, как ему и верить? Притом, чтобы оценить достоинство чего бы то ни было, надо уметь снизойти и к его недостаткам. Каждый встревожится, увидев в руках своего несовершеннолетнего отпрыска Библию, — если только не понадеется, что трепетное отношение к старинному священному тексту помешает ему понять иные истории в ней буквально. Мораль всё-таки прогрессировала, и ныне эта книга искусительней для веры в благого Бога, чем успехи естествознания по-своему прав был Победоносцев, переводить Библию было опасно ; разглядеть же её великие достоинства в историко-культурной перспективе в силах лишь разум.

И всё же эти усилия разума в праведность ему не вменятся.

  • Что касается долга, то он — всего лишь то минимальное, однозначное и безусловное, чем мы обязаны ближнему, поскольку в силах таковое установить в свете очевидных разуму аксиом базовых ценностей жизни.
  • Но так ли обстоит дело, что сердце в нас само по себе, а разум сам по себе?
  • К Богу применялось понятие сущего, которое было нейтральным относительно сотворенного и несотворенного.
  • Сомнителен гуманизм и в отношении к неверующим, и к инаковерующим
  • Из ствола эвкалипта Нумбакула вырубил священный столб и, прикрепив его основание к земле кровью, вскарабкался на него и исчез в Небе.
  • Традиция в качестве всеобщего есть принцип доверия, которое всегда готово к проверке, что и является собственно верой.
  • Разуму и всё равно и далеко не всё равно, во что верить, то есть он будет спрашивать об этом у себя же, и доверять-то будет, только чтобы проверять; никак разуму не отказаться от своей свободы и не покаяться — никак не уверовать

Бога ведь понимают не так, как понимают силлогизмы. Хотя теологи и утверждают, что понимание любого предмета в Писании должно опираться на совокупность всех имеющихся там высказываний о нём, само это требование уже предполагает в иных случаях толкование метафорическое, то есть неприемлемое; ибо буквально истинным в Писании должно оставаться каждое из его разногласящих высказываний, каждая из сторон противоречия.

И понимание каждый раз должно быть чудесно — согласно определению чуда В. Кстати: не свидетельствует ли о недобросовестности непризванных толкователей Писания уже то, что их домыслы сами оказываются, как правило, противоположными прямому смыслу говоримого?

Андрей Кураев "ВЕРА И РАЗУМ" ч.1/7

Если Писание метафорично, то судья ему, выходит, разум. Конечно, подачки от разума, разрешения святым текстам служить иллюстрациями к его доводам, или образами, право толковать которые разум оставляет за собою, вера принять не. Вообще, видеть в буквальном метафорическое — и значит, буквально же, не верить.

Чувства могут быть не столь примитивными, как те рассудочные формулы и образы, которыми их выражают; каждый ощущает их, за словами, в меру собственной восприимчивости. Форма выражения адекватна выражаемому до тех пор, пока не найдётся более совершенной — и так с появлением более точных форм выражения прежние сами собой превращаются в метафоры. Не это ли происходит и с религией? Во всяком случае, современнику трудно расслышать в подобных выражениях их изначальный буквальный смысл; так правомерно ли его реконструировать?.

Кстати: не потому ли цитатами из одних и тех же библейских авторов можно подкреплять как позицию веры, так и позицию разума? Подлинный смысл метафор бывает противоположным буквальному, и архаичное мышление мечется между одним и другим. Мешает такому восприятию больше всего само Писание, его мрачный дух. Самая ядовитая антирелигиозная пропаганда — буквально-верующие; хорошо оправдывать веру, пока не сталкиваешься с нею в натуре Религия как метафора слишком на себя не похожа.

Ориентир должен стоять твёрдо. Разночтения должны быть исключены, а если споры возникают, то именно об однозначности; если к единству не приходят, раскалывается сама вера. Эссе на тему вера и разум миф Но что такое миф?

Ассоциация не логика и не должна ей.

Открытая кадровая политика реферат74 %
Геодезическое обеспечение землеустройства реферат58 %
Контрольная работа по химии 1 семестр55 %
Евгений онегин вахтангова рецензии93 %

И тем избавиться от проблемы противоречий в них? Но в чём тогда вера? Всё. Разуму не нравится в Писании то, что не нравится разуму, поскольку у него нет веры. Разум судить о вере не эссе, суд — за нею, а за ним — разве что уразумение. Его независимый суд — глумление выставление сверхразумного бессмысленным, глупым ; его толкования — дерзость, его умалчивания — не благочестие, а высокомерие И притом, атеистическая критика веры — в интеллектуальном же плане поверхностна.

Много ли надо ума, чтобы оспаривать шестоднев или что-нибудь такое; а вот попробуй возвыситься до сути! Эта критика не видит главного: вера отвечает не на теоретические, а на жизненно важные, экзистенциальные вопросы, на которые теоретических ответов — в том плане, как это понимает разум — может, и не существует вовсе.

И всё же Подмечать архаичное в Писании — вроде как бить ниже пояса, ведь книга пришла из диких ещё времён; разуму оно неприлично. Но делать вид, что нечто в Писании к тебе уже не относится — это осудит сама вера! Как эссе на тему вера и разум Сердце бесчувственно и закоснело тугоухость детей реферат во мне! Очи мои порази невидением, уши - неслышанием, уста научи слагати несмысленная!

Эссе на тему вера и разум не в мифологии — это лишь форма, — а дело в той тайне, что за нею! Бог выше нашего разума и волю его требуется, по слабости людской, разъяснять, — необходимы пророки от слова речь ; нужны святые Писание и Церковь.

Именно — святые, неприкасаемые. Ибо нужда в разъяснениях не означает права толковать так и этак. Нельзя полагать Писание или Церковь лишь некоторыми из возможных путей к постижению Бога которому по идее предстоит каждый человек в отдельности— ведь это значило бы передать на суд собственного разума каждого немую волю самого Бога; говорящие от имени Бога должны быть сами святы, то есть, верить надо имдругого пути к Богу. Почему не другим — тоже не дело личного разумения значит, традиции, но это уж другой вопрос.

Мень ошибался: нужду в церкви нельзя обосновывать аналогией с учебным заведением можно, мол, дойти до всего и самоучкой, да слишком трудно разум, — нет, церковь — наша церковь — сама наука веры Да кстати — какой национальности Мень?. Вопрос в том лишь, кто будет разъяснять.

Если не постижимое умом требует инструкций к применению, само оно попадает в нераздельную власть инструкторов. Некогда Бог скрупулёзно определял размеры сборов, причитающихся жрецам от правоверных евреев, лично руководил их разборками с соседями; ныне, в наших краях, он в ряду борцов с либерализмом и сионизмом, и пособниками антихриста для него всегда будут те, кого нутром невзлюбил диакон Кураев Церковь — и есть фарисейство.

Объективности же противостоит, не боясь ошибок, только желание. И действительно — выше я уже этого касался — вера, какие бы суровые требования к нам ни выдвигала, есть наше собственное воплощённое чаяние. Неверие — отчаяние Зато уж через неё в принципе возможным становится вера всё желаемое. Даже самомалейшая наша способность, в бесконечном самоуничижении перед сакральной властью всё-таки как-то влиять на неё — означает чудесную власть нашего желания — над самой объективностью!

Если истинное не явлено, его место лишь отчасти может быть тему желаемым — пополам с сомнением. Разум оставляет свободу верить во многое, но вера верит лишь в своё, сакральное.

Философия рассматривается как служанка богословия. Значение этого имени относится, т. Внимание к идее имени связано с идеей творения по Слову, которое вместе есть и дело, и свидетельствование дела через имя. Имя есть свидетельство традиции, которая не может быть вымыслом, ибо вымысел свойственен одному человеку; это всем доступная и существующая для всех истина.

Традиция в качестве всеобщего есть принцип доверия, которое всегда готово к проверке, что и является собственно верой.

Эссе. Вера и достоверность в познании

То, что не готово к проверке, есть суеверие, недостойное христианина. Душа сакрализована в силу своего естества, приближенного к Богу как первая сущность. Первичность позволяет судить об авторитете души. Поскольку знание ее получено от Бога, то душа — пророчица, толковательница знамений, провидица событий.

Она — первая ступень богоданного знания.

Много ли надо ума, чтобы оспаривать шестоднев или что-нибудь такое; а вот попробуй возвыситься до сути! Именно следы отправляемых культов увы, человеческих жертвоприношений, но ведь для самого разума дело должно быть в принципе позволяют археологам отличить кости человекоподобных от костей человека.

Философская задача Тертуллиана, жившего в эпоху, когда христианство еще не было упрочено, — открытие веры, основанной на идее творения. Но кто воззовет к Тебе, не зная Тебя?. Воззвать не к Тебе, а к кому-то другому может незнающий. Вера для него неотличима от авторитета. Авторитет и разум — два принципа, влекущие человека к познанию при условии личностного преображения. Второй период связан с началом дисциплинарного разграничения функций философии и теологии, происшедшим в момент появления схоластики.

Эссе на тему вера и разум 6746

Разработка техники логических исследований, выведение логики за пределы грамматики, связанные с трудами Ансельма КентерберийскогоГильберта ЭссеПетра Абеляраразум к вера, что демонстрация порядка аналогий мышления сменилась системой доказательств бытия Бога, что послужило формальным основанием для автономизации разума.

Стало необходимым доказывать вероисповедные истины рациональными средствами. Ансельм Кентерберийский представил первое доказательство бытия Бога.

Разум здесь начинает действовать не просто в модусе веры, он артикулирует свои, отличные от веры позиции, логически выверяя основоположения религии. И хотя в конечном счете их принципы совпадают, налицо попытки обособления разума и веры. В первой исследовались проблемы механико-математической космологии, законы которой распространялись на мир живой природы, рассматриваемой как Книга природы Теодорик и Бернард Тему, Гильберт Порретанский.

Разум и вера

Сен-Викторская школа была образцом спекулятивной философии. В Ланской школе разрабатывались вопросы этики, изначально входившие в состав теологии. Светская школа Абеляра исследовала в русле медитативной диалектики проблемы речевого высказывания, этики и теологии как рациональной дисциплины.

Человек религиозный в первую очередь увлечен обрядами, догмами, историей своей эссе на тему вера и разум. Он ходит в церковь, одевается так, как предписывает религия, соблюдает посты, например. Человек верующий может и не быть. Вера находится глубоко в его сердце. Верующий может демонстрировать ее, а может и не демонстрировать, потому что в этом нет нужды. Но настоящая, искренняя, сердечная вера будто освещает человека изнутри.

Я думаю, что религиозные чувства можно оскорбить, если танцевать в храме, жечь священные книги или сочинять непристойные картинки на религиозные темы. Но чувство искренне верующего человека оскорбить. Это просто невозможно. Настоящая вера не зависит от внешних обстоятельств, от того, что говорят человеку. Главные положения созданной им обширной философской системы и сегодня составляют основу католической христианской философии, так называемого неотомизма.

Попытки теологов приспособить античную философию к христианскому вероучению привело к рождению проблемы веры и разума, веры и эссе на тему вера и разум. Что выше: истины науки или истины религии? Важнейшей заслугой Фомы является глубокая разработка одной из центральных проблем всей средневековой философии — проблемы соотношения религии и науки, веры и разума, то есть сравнительного значения истин, принятых на веру, и истин, добытых логическим путем, с помощью разума.

Эта проблема волновала умы философов уже в период патристики. Первые христианские философы считали, что для познания Бога и созданного им мира вполне достаточно истин, полученных на основе веры. Научные исследования, рациональные доказательства излишни, когда известна Библия, другие священные тексты, в истины которых нужно только верить. Разум может привести только к сомнениям и к заблуждениям, ереси. Все же, что мы знаем, знаем разумом; поэтому никакое чувство не есть знание.

Итак, что я разумею, тому и верю; но не все, чему верю, то я и разумею.

[TRANSLIT]

Все, что я разумею, то я знаю; но не все то знаю, чему верю. Но со временем, в период схоластики, по мере усиления процессов рационализации средневековой философии под влиянием непрекращающегося роста научных знаний, усиления сомнений в истинности основных церковных догм теология должна была занять более гибкую позицию по вопросу о соотношении истин, полученных с опорой на веру, и истин, полученных с помощью разума.

Проблему соотношения веры и разума оригинально решил святой Фома Аквинский. Считалось, что разум — это только человеческий инструмент познания, данная непосредственно человеку способность, одно из свойств психики, далекое от совершенства. Вера - это божественный, сверхъестественный свет. Необходимо, - писал Фома Аквинский,- чтобы эссе дисциплины, которые получают свои знания от разума, были дополнены наукой священной и основанной на откровении Теология может взять нечто от философских дисциплин, но не потому, что испытывает в этом необходимость, а лишь ради большей доходчивости преподаваемых ею положений.

Именно второй тему вера является неотделимым компонентом практической деятельности человека. Он постоянно сталкивается с целым множеством альтернативных решений на поставленную перед ним задачу. Именно в этой ситуации человек в первую очередь опирается на свою веру при выборе нужного решения. Вера эссе на тему вера и разум действовать в условиях неопределённости. Полной информированности о мире объективно не разум быть, принимая решения принципиально нельзя просчитать как логический вывод.

Вера никогда не возникает на пустом месте, она формируется опытом и практикой, а точнее — самой жизнью. Проще говоря, вера формируется на жизненном опыте и знаниях. Вера помогает на всех уровнях познания: эмпирическом, теоретическом, техническом.

Сформулированная гипотеза опирается на веру учёного, поскольку существует множество вариантов объяснения явлений. Проверка гипотезы и разработка теории, так же может подвести на альтернативные подходы, и только вера помогает сделать учёному выбор.

Современное научное сообщество ничего не принимает на веру. Все гипотезы, основанные на простой вере без должной аргументации, исключаются из стиля научного мышления, так как одно из основных правил научного познания, это наличие постоянной критики и сомнения.

Все научные теории должны проверяться и перепроверяться.

Эссе на тему вера и разум 517

Сама проблема взаимоотношения знания и веры имеет давнюю историю. Особенно активно она обсуждалась в средневековой схоластике.